Свет и тени Израиля

21 Май, 2010 at 1:28 AM

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ТАМ НЕ БЫЛ
В 2009 году в российском издательстве "Феникс" вышла книга Петра ЛЮКИМСОНА "Однажды в Израиле. Записки криминального репортера". В этом году "Феникс" планирует издать еще одну книгу этого автора на ту же тему "Бандитский Израиль. Невыдуманные детективы". В этом номере мы предлагаем вам одну главу из будущей книги

Пётр Люкимсон. Фото Владимира Плетинского

В этом пожилом угрюмом охраннике, присматривающем, чтобы посторонние не проникали на территорию заброшенной стройки на одной из улиц Бней-Брака, на первый взгляд нет ничего необычного. В конце концов, многие его сверстники, живущие на скудное пособие по старости, пристраиваются на такую работу, чтобы хоть как-то свести концы с концами. И разве что ветераны израильской полиции да давно вышедшие на пенсию криминальные репортеры, присмотревшись, узнают в нем Йорама Ландсбергера - некогда одного из самых грозных налетчиков Израиля, а затем и всей Европы, на счету которого десятки ограблений, сделавших его в итоге мультимиллионером, владельцем роскошного казино и собственного особняка в Лондоне. И все это - лишь для того, чтобы в конце жизни он снова оказался таким же нищим, как и в ее начале, и коротал свои дни в ветхой будке охранника...
* * *
Йорам Ландсбергер родился в 1943 году в семье выходцев из Германии, которой года за четыре до этого удалось каким-то чудом добраться до Палестины. Здесь его родители поселились в одном из палаточных городков, созданных для репатриантов, которых куда правильнее было бы называть просто беженцами. Все попытки отца найти работу, чтобы прокормить пополнившуюся детьми семью проваливались одна за другой. В Тель-Авиве того времени с работой было туго, и большинство новых репатриантов перебивались случайными нищенскими заработками в порту или на стройках. В 1945 году, устав от этой борьбы за кусок хлеба, Вальтер Ландсбергер повесился на дереве, росшем рядом с его бараком, предоставив своей вдове самой решать, как ей и детям выживать дальше. А так как для женщин в городе тогда работы было еще меньше, чем у мужчин, то особого выбора у матери маленького Йорама не оставалось...
Когда мальчику было три или четыре года, она сдала его вместе со старшей сестрой в один из окрестных детдомов, однако спустя пару лет, получив от государства небольшую квартиру в северной, малозаселенной части Тель-Авива, заявила, что теперь может воспитывать детей сама. Правда же заключалась в том, что в отношении детей у матери Йорама появился вполне конкретный и хорошо продуманный план.
Следуя этому плану, она с детьми отправлялась на один из тель-авивских пляжей, полный отдыхающих горожан и туристов, умильно следивших за стройной, симпатичной женщиной, держащей за руку худенького мальчика с синим пластмассовым ведерком и совочком. Никто из этих людей, разумеется, не подозревал, что совок и ведерко нужны мальчику совсем не для игры, а для работы. Обходя пляж, этот милый ребенок аккуратно очищал карманы брюк купающихся и загорающих граждан от кошельков, прятал очередной кошелек в ведерко, отходил в сторону и затем зарывал свою добычу в укромном месте. Вечером, когда пляж пустел, мальчик столь же аккуратно выкапывал кошельки из песка, вытаскивал имевшуюся в них наличность, после чего, чтобы не сорить, выкидывал пустые портмоне в мусорный ящик.
Йорам на всю жизнь запомнил, как впервые принес маме деньги и как та обняла и поцеловала его за это. С тех пор он точно знал: для того, чтобы мама его любила, он должен хорошо "зарабатывать". И, наоборот: если, по мнению мамы, принесенных им денег окажется мало, она будет сердиться, а, может быть, даже и накажет. Запомнил Йорам на всю жизнь и то, как однажды осенью, когда на пляже никого не было, он вернулся домой с пустыми руками - тогда мать не дала ему есть и заставила всю ночь простоять на улице под проливным дождем...
Понятно, что такого рода деятельность не могла долго оставаться безнаказанной, и то ли в шесть, то ли в семь лет Йорам Ландсбергер впервые оказался в полиции. За первым приводом последовал второй, третий, четвертый - и когда ему исполнилось тринадцать, полиция настояла на том, чтобы юный воришка был отправлен в школу-интернат при одном из киббуцев.
Однако Йорам продолжил красть и в интернате. Он воровал все, что только можно и у всех - у учителей, воспитателей, товарищей... Более того - он сделал двух соседей по комнате своими сообщниками и теперь выходил на дело вместе с ними. Когда воспитанникам интерната предоставлялся свободный день, Йорам Ландсбергер отправлялся с друзьями в Тель-Авив, промышляя там карманными кражами в гостиницах и на автобусных остановках.
На дворе в это время был конец 50-х годов.
До появления "Битлз" оставалось совсем немного, в моду входили вокально-инструментальные ансамбли, в Тель-Авиве открылись первые дискотеки, и у Йорама появилась мечта стать ударником. Однако для ее осуществления надо было приобрести барабан, тарелку и прочие инструменты, и вскоре Ландсбергеру представилась возможность раздобыть деньги на эту свою мечту. Во время очередной прогулки трех мушкетеров-детдомовцев по Тель-Авиву, они забрели на центральную автостанцию. Заметив припаркованный в стороне пустой автобус, Ландсбергер велел одному из своих товарищей вывести из строя его "дворники". Когда водитель вернулся в автобус и уже собирался подать его на стоянку, он обнаружил, что "дворники" неисправны и вышел наружу, чтобы посмотреть что же с ними случилось. Именно этого и ждал Ландсбергер. В одно мгновение он проскользнул в оставшуюся открытой дверь автобуса, схватил сумку шофера с дневной выручкой, после чего вся компания бросилась наутек. Уже оказавшись вдали от автостанции, друзья заглянули в сумку и обнаружили в ней 128 лир - огромную по тем временам сумму. Этих денег с лихвой хватало на ударные инструменты, и теперь Йораму надо было придумать, как сделать так, чтобы эти деньги достались ему одному.
Вечером, отослав одного из товарищей из комнаты, Ландсбергер признался другому, что не хочет делить деньги с этим "лопухом" и предложил их спрятать вдвоем в "надежном месте", что они и сделали. Однако ночью, когда в интернате все спали, Ландсбергер перепрятал деньги в другое место. Когда спустя два дня он вместе с приятелем направился к их тайнику, денег там, естественно, не оказалось. Сделав вид, что он крайне возмущен пропажей, Ландсбергер обвинил товарища в воровстве и для пущей убедительности своего гнева жестоко избил его.
Однако, разумеется, рано или поздно эти двое должны были догадаться, какую злую шутку сыграл с ними их сосед по комнате, а, догадавшись, они обо всем рассказали директору интерната. В результате Йораму Ландсбергеру пришлось проститься не только с мечтой о покупке инструментов, но и с этим учебным заведением - его перевели в интернат для особо трудных подростков.
Разумеется, он и здесь не оставил свои воровские привычки, и все же по-настоящему в первый раз в тюрьме Йорам Ландсбергер оказался, по его словам, совершенно ни за что. Дело было, когда учеников исправительного интерната повезли на экскурсию в Иерусалим. Во время посещения могилы царя Давида стоявшая в очереди впереди Йорама женщина неожиданно обнаружила, что у нее украли золотую сережку. Недолго думая, она заявила, что подозревает в этой краже стоявшего позади нее подростка.
Йорам Ландсбергер и сегодня уверяет, что не имел к пропаже сережки никакого отношения, однако и полицейские, и судья предпочли поверить этой женщине, а не ему - как-никак речь шла о подростке, воспитывающемся в специальном заведении.
Так Йорам Ландсбергер получил свой первый срок и, пройдя тюремные университеты, вышел на свободу, точно зная, чем он хочет заниматься в будущем.
* * *
Очень скоро Ландсбергер обнаружил у себя талант "человека-невидимки" - он был способен бесшумно, оставаясь никем не замеченным проникать в квартиры, мгновенно обнаруживать, где именно в них хранятся главные ценности и, прихватив последние, столь же стремительно удаляться, не потревожив покоя спящих хозяев.
Совершенно безнаказанно очистив таким образом несколько десятков квартир весьма зажиточных семей, Ландсбергер решил переключиться на богатых туристов - благо они стали во множестве приезжать в Израиль, и на берегу Тель-Авива одна за другой вырастали предназначенные для них фешенебельные пятизвездочные отели.
Обычно Ландсбергер появлялся в холле гостиницы в элегантном белоснежном костюме под руку с безумно дорогой проституткой и снимал за наличные самые роскошные апартаменты. Когда, получив полное удовлетворение от проделанной работы, "девушка" засыпала, Ландсбергер натягивал тренинги и с балкона своего номера лихо взбирался на балкон, расположенный этажом выше. Ловкое движение руки - и дверь балкона распахивалась, пропуская его внутрь. До установки сейфов в номерах, как, впрочем, и до скрытых видеокамер тогда еще никто не додумался, и потому не было случая, когда он уходил из номера с пустыми руками. Вся операция по освобождению мирно спящего заезжего миллионера и его супруги занимала несколько минут, после чего Ландсбергер возвращался в свой номер, пропускал стаканчик виски - и спускался на балкон номера, расположенного этажом ниже...
Да, в конце концов полицейские разгадали механизм этих ограблений и даже попытались взять гостиничного вора с поличным. Однако седьмым чувством Йорам Ландсбергер догадался о приготовленной для него ловушке и, посидев с "подругой" в лобби гостиницы, спокойно ее покинул, отменив запланированную операцию. Будучи же вызванным на допрос, он все отрицал, настаивая на том, что его с кем-то путают и в день ограбления он вообще в той гостинице не появлялся. Так как, напомню, он регистрировался под вымышленным именем, снимал номер за наличные, а камер наблюдения в лобби отелей тогда еще не было, то доказать сыскари ничего не могли. Его там не было - вот и все!
В начале 1973 года, посетив с группой экскурсантов Церковь Гроба Господня, Ландсбергер был поражен в самое сердце, узнав, что в этом храме на виду у всех висит огромный иконостас с окладом из чистого золота, усыпанным сотнями бриллиантов. С тех пор он потерял покой и сон. Стоило сомкнуть глаза, как ему начинал сниться этот оклад, подмигивающий всеми своими бриллиантами и манящий к себе почище, чем сирены манили в свое время Одиссея. Выкрасть этот оклад означало в одночасье стать сказочно богатым человеком, и уже после этого - Йорам даже дал себе такое слово! - можно было бросить воровать и просто доживать остаток своих дней, купаясь в роскоши.
Однако Ландсбергер понимал, что в одиночку он иконостас украсть не сумеет. Он долго взвешивал, кто может стать его напарником в этом деле и, наконец, остановил свой выбор на двух опытных домушниках, которые вдобавок ко всему - и это он знал совершенно точно! - не выдадут его в руки полиции, даже если попадутся сами. Саму операцию по ограблению Церкви Гроба Господня он спланировал с особой тщательностью. И план этот в итоге был претворен в жизнь с точностью до малейшей детали.
Поздно вечером, пока один из его подельников устанавливал лестницу у окна церкви, через которую они должны были выбраться обратно, Ландсбергер с другим свои товарищем пробрался с крыши во внутренний зал храма, где в это время как раз шла вечерняя молитва. Укрывшись в одном из нефов, грабители остались незамеченными монахами, и в три часа ночи решили, что пришло время действовать. Пока напарник Ландсбергера снимал иконостас, тот стоял "на стреме" с пистолетом с глушителем в руках. Но в тот самый момент, когда иконостас был, наконец, снят, в пустом зале церкви появился какой-то монах. Конечно, Ландсбергер мог бы уложить этого монаха одним выстрелом. Но он был вором, а не убийцей, а потому, предоставив святому отцу возможность поднять тревогу, бросился бежать. Каким-то образом среди поднявшейся суматохи им все-таки удалось скрыться вместе с иконостасом. Так было совершено самое крупное ограбление в истории Израиля, ибо стоимость этого иконостаса, как утверждал гид, составляла порядка 10 миллионов долларов.
Вместе с похищенной реликвией воры укрылись на квартире одного мотавшего те дни срок рецидивиста. Чтобы не возбуждать подозрений соседей и не привлекать внимание рыскавших по району полицейских, в квартиру они вошли через окно и по вечерам сидели в ней в темноте. Ландсбергер понимал, что продать иконостас целиком не удастся, и решил для начала выковырять из него все бриллианты и реализовать каждый из них по отдельности. Спустя два дня после ограбления он решил, что полиция успокоилась и послал одного из напарников к знакомому ювелиру - чтобы тот оценил стоимость одного из украшавших иконостас бриллиантов. Когда приятель с посеревшим лицом вернулся в "малину", Йорам все мгновенно понял: украденный ими иконостас был не подлинником, а копией того самого настоящего иконостаса, который был надежно спрятан в сейфе церкви. Соответственно, оклад его был сделан совсем не из золота, а украшавшие его "бриллианты" были обычными стразами.
В ту же ночь Ландсбергер дал указание товарищам вынести поддельный иконостас из квартиры, выйти вместе с ним на катере в открытое море и там выбросить в воду. Сделано это было вовремя: на следующий день он был арестован по подозрению в краже иконостаса, так как вечером перед ограблением его заметил возле Церкви Гроба Господня какой-то уголовник и разболтал об этом в ресторане. Однако Ландсбергер продолжал настаивать на своем: он вообще не знает, где расположена эта самая церковь и, само собой, его там не было и просто не могло быть в момент ограбления. Доказательств у полицейских опять-таки не было никаких, и в итоге дело было закрыто.
Сразу после этого Йорам Ландсбергер переключился на банки. Одно ограбление отделения банка следовало за другим, газеты подробно сообщали о каждом из них, и теперь полиция довольно плотно сидела у него на хвосте. У оперативников не было никаких сомнений в том, что все эти ограбления - его рук дело, Ландсбергер был даже арестован, но опять все категорически отрицал, а имеющихся против него улик было снова недостаточно для того, чтобы отправить его за решетку. И тогда впервые в истории страны правоохранительные органы решили заключить сделку с преступником: Ландсбергеру пообещали закрыть все заведенные на него дела, если он покинет Израиль и будет оставаться за границей, как минимум, три года.
Но уехать просто так, не хлопнув на прощание дверью, было отнюдь не в обычае Йорама Ландсбергера. Он решил во что бы то ни стало устроить "прощальный банкет", и когда 1 июля 1974 года в Израиль с официальным визитом прибыл президент США Ричард Никсон, понял, что его час пробил. Так как почти вся полиция страны была брошена в Иерусалим для обеспечения безопасности высокого гостя, то на улицах Тель-Авива заметно поубавилось число "мусоров", и для того, чтобы найти патрульную бригаду, которая могла бы выехать по вызову, дежурным полицейским требовалось время. Воспользовавшись этой ситуацией, Ландсбергер решил ограбить ювелирный магазин "Падани", располагавшийся в одном из закоулков огромного лобби гостиницы "Шератон" в специально подстроенном под этот магазин павильончике. Дождавшись, когда продавцы магазина уйдут на перерыв, Ландсбергер через деревянную крышу павильона пробрался внутрь, отключил сигнализацию и стал просто сгребать один за другой лежащие на витрине лотки с драгоценностями в заранее принесенный чемодан. Его напарник все это время стоял снаружи, чтобы заранее оговоренными знаками оповестить Ландсбергера о появлении в закоулке кого-то из продавцов, случайного туриста или, того хуже, полицейского.
Драгоценностей в магазине оказалось столько, что все они попросту в чемодан не поместились. Карманов у Ландсбергера тоже не хватило, так что он покинул магазин, оставив "Падани" часть товаров в качестве утешения.
Выйдя из "Шератона", грабители сели в поджидавшую их машину и когда к отелю подкатил полицейский патруль, они были уже дома. Это преступление так никогда и не было раскрыто. Никто бы и не узнал, кто за ним стоял, если бы сам Ландсбергер не рассказал об этом в начале 2000-х годов - после того, как истек установленный законом срок давности.
Золото и бриллианты на этот раз оказались самыми что ни на есть настоящими и были охотно приобретены скупщиками краденого. В начале июля 1974 года Йорам Ландсбергер покинул Израиль с кейсом, в котором лежало 350 тысяч долларов - совсем неплохо для того, чтобы начать новую жизнь в Европе.
* * *
И Европа, эта старая, прожженная шлюха, приняла Йорама Ландсбергера в свои объятия и раздвинула перед ним свои жирные ляжки. Ему шел тридцать второй год, он был мужчиной в самом расцвете сил, и костюмы от лучших французских кутюрье сидели на нем так, словно их лекала делались именно по его фигуре. Когда он появлялся в казино Монако, солидные, обвешанные бриллиантами матроны забывали сделать ставки. Йорам Ландсбергер познал вкус игры, и привезенные им с собой деньги растаяли быстрее редкого тель-авивского снега. Впрочем, это его не огорчало - ведь вокруг было столько гостиниц, ювелирных магазинов и дам с бриллиантами!
В 1976 году, проходя по улице Монте-Карло, он обратил внимание на выставленное в витрине колье стоимостью в три миллиона долларов. Побеседовав с одним из местных ювелиров, он заручился его обещанием, что тот купит у него это колье за треть от этой цены. Проблема заключалась в том, что дверь магазина была на тугих пружинах, для того, чтобы открыть ее и снаружи, и изнутри требовалось определенное усилие, а значит, и время. А потому для ограбления этого магазина Ландсбергер привлек сына комиссара местной полиции, с которым познакомился в одном из казино.
Для реализации своей задумки он в течение недели отпускал бороду и усы, затем купил куфию и превратился в вылитого арабского шейха. В назначенный день Ландсбергер сел за столик в кафе, расположенном напротив магазина и стал высматривать особу, которая подошла бы для реализации его плана. Наконец, его взгляд остановился на симпатичной молодой женщине. Подойдя к ней, Ландсбергер рассказал, что решил купить жене в подарок на день рождения колье. Однако, прежде, чем выложить деньги, ему хотелось бы посмотреть, как оно будет смотреться, так сказать, a la naturel. Так как эта женщина и лицом, и фигурой похожа на его жену, то не будет ли она так любезна пройтись с ним на минуту в магазин и примерить колье?
Женщина согласилась, Ландсбергер под руку с ней вошел в магазин и доверительно шепнул продавцу, что это его жена, которой он хочет сделать достойный подарок. В это время его напарник подъехал к дверям магазина на своем мотоцикле и остановил его, оставив включенным двигатель.
Продавец бережно извлек из-под пуленепробиваемого стекла витрины колье и протянул его "жене шейха". Когда женщина, надев колье подошла к зеркалу, Ландсбергер сделал условный знак - и напарник направился к двери магазина и открыл ее. В этот самый момент Йорам Ландсбергер сорвал колье с шеи женщины и бросился к выходу. Как только он выскочил в открытую дверь, та с грохотом захлопнулась, да вдобавок так, что ее заклинило и все находившиеся в магазине люди оказались взаперти. А Ландсбергер и его сообщник вскочили в мотоцикл и на немыслимой скорости умчались прочь. Полученный за колье миллион они потом честно поделили пополам.
Оставаться в Монте-Карло Ландсбергеру после этого было нельзя, однако далеко он не уехал, а стал путешествовать по столицам европейским столицам, сосредоточившись на ограблениях ювелирных магазинов.
Он поставил это дело поистине на промышленную основу. У него появился постоянный покупатель краденного, один известный антверпенский ювелир, вместе с которым он выбирал очередной объект ограбления и договаривался о цене, которую он получит за добычу. Далее следовали разведка на местности, тщательная разработка путей отхода и, наконец, сам налет.
Проводя осмотр места будущего преступления, глядя, как продавцы обсуждают с покупателями цену на то или иное украшение, Ландсбергер с трудом удерживался от смеха: бедняги, они не знали, что все в этом магазине давным-давно продано и товар с нетерпением ждут в Антверпене!
Взяв таким образом больше десяти ювелирных магазинов, Йорам Ландсбергер оказался по-настоящему богатым человеком. На "заработанные" им миллионы он стал совладельцем подпольного казино, купил "роллс-ройс" и большой дом в Лондоне - и все это за наличные, не имея счета ни в одном из банков. Казалось, было самое время завязать с прошлой жизнью и превратиться в почтенного законопослушного гражданина.
Но в том-то и дело, что завязать Йорам уже не мог. Cтоило ему побыть одну-две недели без дела, и у него начиналась такая же ломка, как у наркомана, оставшегося без дозы. И это не просто метафора - ему был необходим этот холодок в груди, это сладкое чувство опасности, смешанное с ощущением собственного превосходства над всеми полицейскими и лохами вместе взятыми; этот резкий скачок уровня андреналина в крови, который он ощущал каждой клеточкой своего тела. Ни одна женщина в мире - а их в его постели побывало немало - не могла дать ему того удовлетворения, которое дарило ему удачно и хорошо сделанное дело. И разве что покер и рулетка могли хоть как-то сравниться с этим...
Когда Ландсбергеру становилось совсем уж невмоготу, он вызывал шофера и на своем роллс-ройсе отправлялся к одной из лондонских гостиниц. Войдя в нее, он очищал номер за номером, беря только драгоценности и особо крупные суммы в наличных. Затем спокойной походкой выходил из гостиницы и направлялся к своей машине. Ни один полицейский никогда не пытался остановить его. Да и кому в самом деле могло прийти в голову, что джентльмен в элегантном плаще ценой в десять тысяч долларов, владеющий собственным роллс-ройсом с водителем является воришкой, обчищающим номера гостиниц?!
Но именно эта безнаказанность и мешала ему получить полное удовольствие. И потому время от времени Ландсбергер выезжал на гастроли на континент, где снова грабил ювелирные магазины. Он понимал, что рано или поздно он где-то непременно проколется, и в конце концов это произошло в 1981 году в Амстердаме. Он совершал тогда ограбление по самому примитивному и дерзкому из всех возможных сценарию - разбив кувалдой витрину магазина, Ландсбергер начал сгребать лежавшие на ней драгоценности, пока его напарник сидел за рулем машины. В это время на другом конце улицы появилась полицейская машина. У напарника сдали нервы, и он уехал, бросив Ландсбергера на улице с бриллиантами в руках.
Разумеется, Ландсбергер и не подумал подчиниться приказу полицейских остановиться и поднять руки. Вместо этого он бросился бежать, и тогда по нему открыли огонь. В тот день он впервые применил в деле пистолет, начав отстреливаться от полицейских и ранив одного из них в плечо.
В конце концов ему удалось скрыться и покинуть Голландию, однако местная полиция каким-то образом смогла установить его личность и объявила "бандита Йорама Ландсбергера" в розыск через Интерпол. Началась классическая игра в полицейского и вора - перекрасив волосы и отрастив усы, Ландсбергер бегал от Интерпола по всей Европе, попутно то тут, то там совершая новые ограбления ювелирных магазинов. В итоге он все-таки был арестован и экстрадирован в Голландию, где местный суд приговорил его к пяти годам тюремного заключения.
Он вышел из тюрьмы в 1987 году, и, оказавшись на свободе, отправился в Париж. Здесь он познакомился с молодой, ищущей приключений израильтянкой и вместе с ней стал выходить на дело. Так продолжалось несколько месяцев - до того дня, когда их обоих задержали на улице просто потому, что они показались полицейским подозрительными. Так как при обыске в сумочке у девушки был обнаружен пистолет, то задержание плавно переросло в арест. Зная, что его юная подруга беременна, Ландсбергер взял всю вину на себя и получил еще год тюрьмы. Спустя несколько месяцев после вынесения приговора к нему пришло письмо, извещавшее, что его возлюбленная вернулась в Израиль, где родила дочь.
Выйдя из тюрьмы в 1988 году, Йорам понял, что пришло время возвращаться на родину.
* * *
Сразу же по приезде в Израиль он позвонил подруге, сообщил о своем возвращении, но никакой радости у нее это известие, похоже, не вызвало. В ответ он услышал, что она покончила с прошлым, недавно вышла замуж за хорошего парня и просит ее не беспокоить. И, тем не менее, Йорам Ландсбергер отправился по выданному ему справочной службой адресу и, поднявшись по обшарпанной лестнице старого тель-авивского дома, постучал в крашенную деревянную дверь.
- Зачем ты явился? Тебе же ясно было сказано, что она не желает с тобой встречаться! - сказал ему тот самый "хороший парень", одного взгляда на которого было достаточно, чтобы понять, что он лет на двадцать моложе Йорама.
- Я хочу видеть свою дочь! - ответил Йорам.
- Это не твоя, а моя дочь. Уходи, пока я не вызвал полицию! - пригрозил парень.
Разумеется, если бы дело дошло до драки, Ландсбергер избил бы своего более счастливого соперника в кровь - несмотря на то, что ему уже стукнуло 45 лет, он все еще был в силе, во всяком случае, явно сильнее этого хлюпика. Но Йорам вдруг понял, что в любом случае главную схватку он уже проиграл, и потому просто повернулся и стал спускаться с лестницы.
В тот вечер он впервые в жизни попробовал кокаин, и вскоре окончательно подсел на этот наркотик. От его былых миллионов к тому времени не осталось и следа, он превратился в обычного наркомана, и теперь выходил на дело с вполне конкретной целью - заработать на дозу. Но былая удача отвернулась от него, да и возраст начинал постепенно сказываться, и теперь он то и дело попадался и оказывался в тюрьме.
Была, впрочем, у его неудач и еще одна, вполне объективная причина: в начале 90-х в системе охраны квартир, офисов и магазинов произошла настоящая революция, к которой Йорам Ландсбергер оказался совершенно не готов. Он никак не мог привыкнуть, что теперь почти повсюду были установлены скрытые видеокамеры, просматривая кадры которых полицейские без труда устанавливали его личность и спустя несколько часов после ограбления являлись к нему с ордером на арест.
Время, которое он провел в тюрьме, Ландсбергер использовал для того, чтобы завязать с наркотиками и пополнить свое образование. Там же, в тюрьме он разработал "Десять заповедей нового заключенного", которые на прогулке вручал тем, кто в первый раз оказался за решеткой. Пожалуй, этот катехизис Ландсбергера достоин того, чтобы быть процитированным полностью:
1. Не беги. Твой побег угрожает заработку и карьере надзирателей, и когда тебя поймают, они постараются тебе отомстить.
2. Не обижайся. Откажись от своего "я" - все равно пока ты здесь, тебя будут называть не по имени, а по номеру.
3. Не кичись. Говори со всеми как равный с равными, старайся не идти на принцип в мелочах.
4. Не опускайся. Используй время отсидки для того, чтобы пополнить образование, лучше всего - для изучения иностранных языков. Приобрети себе электронные шахматы - эта игра поможет тебе скоротать время и сохранить интеллект.
5. Не будь ни от кого зависим. Добивайся, чтобы тебя послали на работу и ты мог заработать какие-то деньги. Нуждающийся заключенный - самый последний человек в тюрьме.
6. Развивайся духовно и физически. Займись йогой, медитацией, почитай ТАНАХ.
7. Не ленись. Соблюдай четкий распорядок дня, требуй, чтобы тебя послали на работу - это избавит тебя от скуки, депрессии и безумия.
8. Не употребляй наркотики. Они оставят тебя без гроша в кармане.
9. Не сотрудничай с тюремной администрацией. Это вызовет к тебе ненависть со стороны сокамерников и других заключенных.
10. Ни к кому не привязывайся. Помни, что рано или поздно твои сокамерники выйдут на свободу и на смену им придут другие.
В 2008 году, выйдя на волю после очередной отсидки, Ландсбергер решил окончательно завязать со своим преступным прошлым. Направившись в отделение МВД, он заявил, что хочет сменить фамилию Ландсбергер на фамилию Кам - "Встающий".
- Что за странный выбор! - удивилась сотрудница МВД.
- Почему странный? Йорам Ландсбергер достаточно посидел в своей жизни, и вот теперь он решил встать! - ответил Ландсбергер.
Сменив фамилию, Ландсбергер-Кам устроился на работу охранником и теперь значительную часть своего времени коротает на заброшенной стройке в Бней-Браке. Почти все заработанные деньги он тратит на игральные автоматы - жизнь, начисто лишенная азарта, для него попросту немыслима. Хотя порой ему кажется, что если в его жизни появится новая, настоящая любовь, то он сможет излечиться и от этой страсти.
Время от времени Ландсбергер подрабатывает еще и платными публичными лекциями, которые сводятся к тому, что он просто рассказывает о своей жизни. Одна из таких его "лекций" и легла в основу этого очерка.
Разумеется, полиция не оставляет его в покое, и время от времени, когда в Тель-Авиве происходит какое-то ограбление, его арестовывают в качестве подозреваемого. И тогда Йораму Каму приходится снова объяснять, что его там не было.
Иногда у него возникает ощущение, что вообще все былое происходило не с ним, что эта безумная жизнь ему просто не приснилась, а на самом деле ничего этого не было - ни ограбления "Падани", ни Монте-Карло, ни Лондона, ни Амстердама, ничего!
Когда его спрашивают на "лекции", какой же главный вывод он сделал из своей жизни, Ландсберг смачно затягивается сигаретой и произносит:
- Вывод может быть только один: легкие деньги и уходят легко, от них остается в итоге то же, что останется от этой сигареты. Сейчас, как ни странно, я завидую людям, которые много и тяжело работали. Пусть даже они зарабатывали небольшие деньги, но в итоге эти деньги остались с ними - они превратились в стены их домов, в пусть недорогую, но добротную мебель, в книги, в семейные драгоценности, во все то, что они оставят детям. Я не оставлю своей дочери ничего! Мне нечего сказать вам, кроме того, что было сказано нашим царем Соломоном в его "Притчах", которые я по ночам читаю снова и снова: "Лучше немногое при страхе пред Господом, чем большое сокровище и при нем тревога. Лучше трапеза из зелени и при ней любовь, чем откормленный бык и при нем ненависть".

Еженедельник "Секрет"